Егерь, немолодая, величественного вида дама с обветренным и загорелым лицом, сказала:
– Не знаю, как вы, а я обожаю такую погодку.
– Почему?
– Повышается коэффициент трудности, а стало быть, и рейтинг при удачной охоте. Вы уж мне поверьте. Как-никак у меня сейчас рейтинг двадцать четыре.
– Двадцать четыре? – зачем-то переспросил я, хотя прекрасно слышал, что она сказала, и застыл с открытым ртом.
Рейтинг двадцать четыре для человека с рейтингом пять, которым он, между прочим, очень гордится, не укладывается в сознание. Это недоступная даже воображению сияющая охотничья вершина.
Покоритель дачного холмика рядом со снежным барсом, видевшим мир с вершин всех наших семитысячников.
– Да, молодой человек, даже не двадцать четыре, а двадцать четыре и тридцать пять сотых. Недурно для восьмидесятилетней преподавательницы истории кино? Я приезжаю сюда каждое лето, каждый свой отпуск.
Я застонал.
– Не мычите, молодой человек. Сейчас вы скажете, что жили до сих пор не так, и тому подобное. Так?
– Увы…
– Вы, надеюсь, помните, что дорога в ад…
– Вымощена благими намерениями.
– Именно. Поэтому не стоните и не мычите, а лучше держите комбинезон, сапоги и все снаряжение. И поторопитесь. Десять минут назад один человек, выйдя из квадрата, сказал мне: «Такой изумительно дрянной погоды я не видел никогда. Промок трижды насквозь, замерз как цуцик, но я в восторге». Еще бы ему не быть в восторге! Попал в зверя высшей категории всего через восемнадцать часов. Сразу два балла. Что вы хотите? Космонавт!
– Космонавт?
– Очень приятный молодой человек. Надеждин его фамилия. Да вот он идет сам.
Вот так судьба снова свела меня с Николаем Надеждиным. И снова на охоте.