Он бродил по траве с ощущением легкого отупения, как человек, только что увидевший нечто ужасное, вроде автокатастрофы или публичной казни… Мейтланд обещал восьмилетнему сыну, что приедет домой вовремя, чтобы забрать его из школы. Он представил, как Дэвид терпеливо ждет его за воротами Ричмондского парка по соседству с военным госпиталем, не подозревая, что отец разбил машину и находится в шести милях от него, под откосом автострады. По иронии судьбы в такую теплую весеннюю погоду у ворот парка наверняка сидят в ряд инвалиды войны в колясках, словно демонстрируя мальчику все разнообразие увечий, какие мог получить его отец.

Раздвигая руками жесткую траву, Мейтланд вернулся к «ягуару». Даже от этих небольших усилий у него раскраснелись лицо и грудь. Напоследок он неторопливо огляделся по сторонам с видом человека, который, собираясь навсегда покинуть злополучное место, окидывает его прощальным взглядом. Все еще потрясенный аварией, он уже начал ощущать боль от ушибов на груди и на бедрах. Ударом его швырнуло на руль, словно боксерскую грушу, — вторичное столкновение, как скромно называют это инженеры по безопасности. Мейтланд прислонился к багажнику, стараясь успокоиться. Хотелось запечатлеть в памяти этот поросший травой и заваленный брошенными машинами клочок земли, где он едва не расстался с жизнью.

Прикрыв ладонью глаза от солнца и еще раз хорошенько осмотревшись, Мейтланд понял, что его выбросило на так называемый островок безопасности — маленький треугольничек пустыря протяженностью ярдов двести, образованный тремя сходящимися автострадами. Вершина его указывала на запад, на заходящее солнце, чьи теплые лучи освещали видневшиеся вдали телевизионные павильоны Уайт-сити. Основанием же служил идущий с юга на север виадук, протянувшийся в семидесяти футах над землей. Поддерживаемое массивными бетонными опорами, его шестиполосное полотно было скрыто из виду рифлеными металлическими щитами, установленными для защиты проезжающих внизу автомобилей.