— Помимо родного, я свободно владею двумя восточными языками, немного разбираюсь в живописи, читал Достоевского и Толстого, правда, ни тот ни другой мне не понравился, — ответил Комаров. — Также я участвовал в работе научных кружков по прикладной электронике и перспективным видам вооружений… Основные документы пленумов партии мне не пригодились ни разу.

— За такие взгляды вас следовало бы выгнать из училища еще на первом курсе, — майор усмехнулся, — но раз вы сумели доучиться, значит, все не так уж скверно. К тому же на дворе восемьдесят восьмой год, полным ходом идет перестройка, и основная линия партии направлена на определенную либерализацию взглядов в обществе. Однако в армии этот процесс может вступить в серьезный конфликт с Уставом. Вы забрали свой рапорт. Почему?

— Вы о рапорте насчет Афганистана? — уточнил Саша.

— Да.

— Потому, что я понял, до какой степени коллективная подача подобных бумаг похожа на случай массового психоза, — твердо ответил Комаров. — Чтобы победить в настоящем деле, нужно к нему тщательно подготовиться. А стать пушечным мясом ради того, чтобы заработать авторитет среди таких же баранов, — глупо. К тому же война скоро закончится.

— И как же вы думаете готовиться к настоящему делу? — с интересом спросил офицер.

— Продолжу тренировки и постараюсь восполнить кое-какие пробелы — я до сих пор толком не освоил подводное снаряжение, да и управление вертолетом хромает. — Саша покачал головой. — Да много что еще…

— Ну а дальше? — продолжил допытываться майор.

— Лет через десять получу «подполковника» и добьюсь разрешения создать специальное подразделение совершенно нового типа, — убежденно ответил Комаров. — Я пришел в училище не со школьной скамьи, а после срочной службы и точно знаю, насколько действительно хороша наша нынешняя армия.