Материал маминого пальто назывался букле. Что-то среднее между буклями и буклетом. Про букли Антон читал в книжках, буклеты папа приносил с выставок. Вообще, когда мама начинала говорить с заказчиками, у Антона голова шла кругом: «твид», «бостон», «панбархат», «велюр»… Антон предполагал, каждый тип одежды шьют из определенного материала. Фраки, конечно, из бостона. А из велюра, ему казалось, должны получаться красивые абажуры.

— Быстрей, Антон, быстрей, — говорила мама, выгружая покупки: хлеб, сыр, ветчину. — Сейчас заказчик придет, а мне еще воротник к платью пришить нужно.

Антон уже знал: когда мама в таком нетерпеливом состоянии, лучше к ней не приставать.

— А я умылся, — все же не утерпел он.

— Ну и правильно. Ты ведь уже взрослый. Все должен делать сам.

На завтрак было картофельное пюре, посыпанное зеленым луком, который прорастал из репчатого в банках с водой, к пюре — масло, кильки.

Мама не ела, достала из-под стола швейную машину и принялась ворошить рулончики лоскутов.

— Мам! А в музее правда кольчуга Александра Невского? — допытывался Антон.

— Правда, правда… — Она не глядела на него. — Убери посуду и иди во двор.

— Мам, а если кильку выпустить в воду, она оживет?

— Ну что ты, в самом деле…

В кухне, возле плиты, пыталась зажечь конфорку баба Лена. Протискивала сложенную полоской бумагу под стоящий на огне мамин утюг.

— Опять бумагу жжешь? — сварливо, подражая бабе Тане, пристыдил ее Антон. — Тебе сказали, что ты пожар можешь устроить?

Баба Лена тут только его увидела и виновато заулыбалась.

— Я, Антоша, огонька у спички не вижу.

— Попроси кого-нибудь, — вспомнил он довод бабы Тани.

Чиркнул спичкой. Конфорка выпустила голубоватые лепестки пламени и превратилась в диковинный цветок с металлической ржавой сердцевиной.