Вначале показалось, он с головой укутан в пластиковый, надутый воздухом мешок, вроде комбинезона для младенцев или свободно сидящего, целиком запаянного скафандра, в который он, Человек Свободного Мира, всунут, как рука в перчатку. Дышать мешок не мешал (надолго ли?), думать тоже.

Оболочку его образовывало множество гибких шевелящихся отростков. Вокруг был вязкий мрак. Ладонь, забранная противным живым пластиком, проникала в него с трудом. То, на чем полулежал Грег, тоже не было твердью, хотя поддерживало тело упруго и уверенно.

Преодолевая сопротивление, Грег медленно поднял руку к лицу, надавил.

Давления не почувствовал. Подышал перед собой, как дышат на замерзшее стекло, — пара дыхания не обнаружил. Руки внутри глухого рукава были бесполезны, словно их вовсе не было, словно вместо надежных человеческих рук судьба приставила к плечам тряпичные кукольные махалки с прошитыми, набитыми ватой ладонями. Впрочем, и всей-то свободы у человека было не больше, чем у обыкновенной куклы!

«Спокойно, не суетись!» — приказал себе Грег. И продекламировал вслух:

— Умбара-цтек! Умбара-умбара-умбара-цтек!

Ключевой набор звуков подействовал, как заклинание, пробудил систему взрывной самонастройки. Тело и сознание привычно подчинились ключу. От сердца и от основания шеи одновременно покатились две волны тепла, омыли суставы, без остатка растворили напряжение и ломоту, родили в голове звенящую ясность мысли.

Кто похитил? С какой целью? Вот, пожалуй, самые важные и самые бессмысленные на свете вопросы.

Значит, так. «Кто» и «зачем» — это мы пока отбросим. Но почему именно меня?

Меня?

Ох, эгоист! О себе, дорогом, заботишься? Об одном себе, да?

Грег повернул голову, сколько позволял пластик, и со страхом заглянул в щель между оболочкой и плечом.