- Однако... - Брови доктора поочередно отделились от шевелюры. - Впервые вижу сумасшедшую обезьяну. - Люди, люди! - Мица подпрыгнула, зацепилась хвостом за потолочный леер. Не надоело числить ненормальным все, что выходит за рамки обыденного? Неважно, чья ненормальность, важно успеть отмежеваться, наклеить ярлык. После, не роняя чести, и, признать можно, не жалко. Но сразу? Стыдитесь, венцы природы! - Если это бред, то весьма последовательный! - пробормотал Иоле. И, в свою очередь, вызвал командира: - Ларик, срочно к Николаю. - Что там у вас? - Увидишь на месте. Прежде чем выключить интер, командир обронил непонятное грузинское слово. В общем, через час весь экипаж сидел у меня в каюте, ошарашенный Мицей донельзя. Особенно бушевал Ларик: - Мальчишки, понимаешь! Делать вам нечего, понимаешь! Среди ночи шутки устраиваете, дня вам мало, понимаешь! Но, отбушевавшись, уже с любопытством уставился на курящую обезьяну - она опять стрельнула у меня сигаретку. Эмоций по поводу превращения Мицы в Энтхтау я не описываю. Самым характерным было предположение Иоле: заразилась чужим интеллектом. Мы не спорили: ответить на наши вопросы могла одна Мица, а она этого сделать не пожелала. Зато подробно изложила идею цивилизации шонесси. Это, видимо, не так уж часто случается, чтобы существование цивилизации имело цель, смысл, идею. Понятно, мы развесили уши. Говорила обезьяна по-русски, с привлечением небольшого числа грузинских и норвежских слов, то есть так, как принято на борту/в нашем многонациональном экипаже. Оттого и речь; и сами мысли выглядели убедительно. Оказалось, человечество Инкры видело свою цель в наслаждении. "Разум призван служить удовольствию, - учили шонессийские философы. - Нужно делать все, что нравится. И то, что не нравится, тоже, пока это нравится другому. В наслаждении смысл жизни. В перемене наслаждения - ее необходимая суть!". Героями фольклора становились те, кто выдумывал новенькое для подхлестывания чувств.