Наконец Бору это надоело, и он стал подшучивать:

— Чего прибился-то, братан? Подумаешь, покушаешь с друзьями!

Но Длинношей лишь пригнул голову, завидев приближающегося капитана.

— Тебе легко говорить, а вот что скажет Дамуг, если узнает, что я прохлаждаюсь, да еще с такой-то парочкой?

— Да брось, ничего он не узнает, если сам не проболтаешься, — ответил Сиг, переворачивая перепелку. — Давай-ка не дрейфь! Подкрепись лучше, это нервишкам помогает… От тебя и требуется-то только одно: скажешь нам, где Острейшество будет почивать да сколько при нем будет охраны, — и ладно.

Бор принялся точить кортик о высокий камень.

— А, да завтра кто захочет знать, с кем ты был, а с кем — не был. Дамугу будет не до тебя, он уже будет папочку аукать в Темном Лесу, ха…

Чихун развел костер и с надеждой смотрел на Чесуна, приближающегося со стороны озера.

— Что-то ты мокро выглядишь. Поймал что-нибудь?

— Почти. Но меня столкнули в воду, — ответил Чесун, устало подсаживаясь к костру и зябко поеживаясь.

— Что значит «почти»? И кто это тебя столкнул, ты и сам-то не доходяга.

— Да тот самый горностай, помнишь? Толстый, в которого мы штурвалом угодили.

— А, ну тогда понятно… Ладно. А ты вообще ничего не принес?

— Вот только это, — и Чесун извлек из рукава немного водорослей. — Может, сгодится на суп? Витамины все-таки.

Чихун брезгливо скривился:

— Выброси эту гадость, еще чего не хватало… Но когда Чесун уже отвел лапу, чтобы швырнуть бурые стебли, приятель его остановил:

— Ладно, это лучше, чем ничего. Набери воды в мой шлем и поставь на огонь. Суп из водорослей лучше, чем пустой живот.

Дамуг громко рыгнул и продолжил жадно обсасывать рыбьи кости. Вдруг из-за спины донесся шепот: