Какая-то исполинская чёрная туша надвигалась на лагерь со стороны реки. Вертолёт отчасти скрывал её, но было видно, как она колышется на ходу и как вечернее солнце блестит на её влажных лоснящихся боках, раздутых словно брюхо гиппопотама. Туша двигалась довольно быстро, раздвигая траву, и Попов с ужасом увидел, как вертолёт качнулся и стал медленно валиться набок. Между стеной здания и днищем вертолёта протиснулся низкий массивный лоб с двумя громадными буграми. Попов увидел два маленьких тупых глаза, устремлённых, как ему показалось, прямо на него.

— Осторожнее! — заорал он, плохо соображая, что говорит.

Вертолёт свалился, уткнувшись в траву лопастями винтов. Чудовище продолжало двигаться на лагерь. Оно было не менее трёх метров высоты, покатые бока его мерно вздувались и опадали, и было слышно ровное шумное дыхание.

За спиной Попова Мбога щёлкнул затвором карабина. Тогда Попов очнулся и попятился к палаткам. Обгоняя его, очень быстро, на четвереньках пробежал Фокин. Чудовище было уже шагах в двадцати.

— Успеете разобрать лагерь? — скороговоркой спросил Мбога.

— Нет, — сказал Попов.

— Я буду стрелять.

— Погодите, — сказал Попов. Он шагнул вперёд, взмахнул рукой и крикнул:

— Стой!

На мгновение гора живого мяса приостановилась. Шишковатый лоб вдруг задрался, и распахнулась просторная, как кабина вертолёта, пасть, забитая зелёной травянистой массой.

— Толя! — закричала Таня. — Немедленно назад!

Чудовище издало продолжительный сипящий звук и двинулось вперёд ещё быстрее.