Эти два называли себя жителями восемьдесят третьего тысячелетия. Первобытное одеяние гостей-"внешняя кожа"-морщилось от малейшего движения. Бесчисленные складки змеились, как скопище червей. В их эпоху только-только были изобретены в очередной раз машины времени, и никто не имел представления о невозможности возвращения назад. Странники пребывали в наивной гордыне, полагая, будто в их власти прервать отношения в Герцогом, как только придет охота, и были скорее снисходительны к нему. Его эта спесь умиляла. Герцог Квинский наслаждался тем, что его принимают за убогого чудака, и повсюду таскал за собой новинку своей коллекции.

Скитальцы во времени, услышав команду хозяина, хмыкнули, подмигнули друг другу и проследовали в кубический аэромобиль. Золотые зеркала его граней украшали лиловые и белые цветы.

Экипаж взвился. Госпожа Кристия помахала вслед рукой.

Они остались наедине. Вертер опустился на замшелый валун и застыл согбенный, упорно отмалчиваясь в ответ на все попытки подруги приободрить его.

- О, Вертер,-воскликнула она наконец.-Неужели ничто не сулит тебе счастья?

- Счастья...-повторил он безнадежно эхом.-Счастья?-И закрылся рукой, словно защищаясь от призрака.-Для меня нет счастья!

- Но хоть что-то взамен...

- Смерть, Госпожа Кристия. В ней моя отрада.

- Так умри, любимый! Через пару дней я воскрешу тебя и тогда...

- Ты лучше всех, любимая, но и тебе, Владычица, не дано понять устремлений моей души. Я ищу Непримиримого, Неумолимого, Неизбежного! Нашим пращурам все это было ведомо. Они сознавали себя рабами стихий. Не были вольны выбирать свою судьбу. Знали смерть без воскресения и несли тяжкое бремя расплаты за все совершенное, подвластные игре стихий и безоружные перед болезнями и катастрофами. В любое мгновение-на поле сражения и в собственной постели-их мог настичь и покарать бич Слепой Судьбы.

- Так устрой себе небольшое бичевание. Нынче оно кстати. Настроение твое и так хуже некуда.