Непосредственный ум влечет к парадоксам и недомолвкам. Там, где недосказанность ставит в тупик дотошного собирателя фактов, фантазия обретает крылья. Беспечная трата беспредельного могущества на прихоти и развлечения заслуживает суровой отповеди учителя нравов, но, подобные резвящимся юным богам, обитатели Края Времени-желанный объект для сочинителя. Стоит лишь добавить немногое к свидетельствам странников, и выйдет история, способная многих позабавить.

Да, на Краю Времени живут вовсе не герои, вошедшие в предания, не зигфриды, зевсы или кришны. В них отнюдь не воплотились чаяния бесконечной череды поколений. Может быть, оттого они и привлекательны. Те из нас, кто прикоснулся к далекой Эпохе, сознают себя друзьями Железной Орхидеи, Герцога Квинского, Лорда Джеггеда Канарьи и всех прочих, разумеется, насколько это вообще возможно. Лично мне кажется, что мы способны даже понять кое-что в их внутреннем мире.

Поэтому я невольно отступаю от грамматических норм. Описывать своих добрых знакомых в будущем времени весьма неудобно. Надеюсь, читатель поймет меня.

Вертера де Гете мучила исключительность его прихода в мир. Он сознавал себя существом чужеродным без всяких видимых причин и поводов. Раздражение Вертера умножалось доброжелательным отношением окружающих к его чудачествам. Они готовы были даже поощрять эксцентрические выходки. Вертер жаждал требований сделаться "таким, как все", а вместо этого удостаивался торжеств во славу своего меланхолического нрава. В прошлое, туда, где еще сохранялись конфликты и процветало подавление личности, он удрать не мог согласно основному закону Времени, известному его Эпохе под названием Эффект Морфейла. Конечно, атмосферу борьбы и роковых страстей можно было бы без помех воссоздать, но творцом всего неизменно оставался бы сам Вертер.

Тот, кто безраздельно повелевает миром и при этом остается фаталистом, воистину достоин сожаления. Его горю не поможешь.