3

— Почему ты замолчал?

Воспоминания схлынули, будто их и не было. Северов увидел над собой неясное лицо Арди, усмехнулся.

— Так. Думаю.

— О чем?

— О многом. — Северов поднялся, отряхнул с комбинезона приставший песок. — Скажи, Арди, что же все-таки случилось здесь, на Ристине?

— Он просил не говорить об этом.

— Кто — он?

— Арди.

— Бедняга ты, бедняга.

— Ты обещал рассказать о нем. Ведь я стал жить лишь перед самой катастрофой и ничего не знаю о его прошлом.

— Что ж сказать? Он был гением.

— Был? Он есть.

— Н-да… Он весь в поиске. Для него ничего не существует, кроме работы, дерзкой и опасной. Можно «позавидовать его уму и неистощимой энергии.

— Это я знаю… Все знаю… Скоро он придет… оттуда.

— Н-ну, и что же он теперь делает?

— Там не горы: сооружения… Там он производит новые опыты.

— Новые? Какие же?

— Переход в сверхдалекие системы. Как из комнаты в комнату… Просто… просто…

Взгляд Арди начал тускнеть.

Северов вздохнул и, вспахивая песок тяжелыми ботинками, задумчиво ходил от Арди до звездолета и обратно. Он смотрел на призрак человека, рожденный буйной фантазией друга, и ему становилось не по себе: было и жаль это покинутое существо, и обидно за Арди, который создал двойника, кажется, с той лишь целью, чтобы показать, на что способна наука. А сейчас он гибнет, синтезированная плазма постепенно теряет свои свойства…

И все-таки двойник настойчиво уверяет, что Арди жив. Что это? Безумие? Фанатизм? Больное воображение?.. После катастрофы все здесь превратилось в пыль. А с другой стороны: мог ли чудовищный взрыв превратить в пустыню больше четверти планеты и уничтожить половину моря?.. Чертовщина какая-то! А если… Нет-нет, он не имеет права рисковать материалами разведки! Единственно, что можно сделать, это взять Арди с собой: он очень много знает. А впрочем, бесполезно — не проживет и недели…