Я убрал заметки в кожаный нательный пояс и сел за свой одинокий ужин, который съел с большим удовольствием. Кончив, я расслабился на краю кровати, занятый бурлящими в голове мыслями. Отвлек меня звон курантов, пробивших полночь на угловой колокольне. Я быстро разделся, перенес лампу на тумбочку, погасил ее и забрался под одеяло. Через три минуты я погрузился в сон без сновидений.

3

Вторник

Нынче утром я впервые рискнул позавтракать за столом фрау Маугер. Не стану торопиться повторить этот опыт. Мне редко приходилось видеть такое сборище дряхлых и ворчливых жильцов. Из огромной миски на середине стола разливался жидкий супчик. Стол застилала старая клеенка, и застарелый сальный запашок был способен до конца жизни отбить всякое желание есть. Черствые булочки и какое-то засахаренное варево, именуемое джемом. Справляясь с этим неприятным началом дня, я внимательно изучал моих сотрапезников. К моему разочарованию среди них не нашлось ни одной подходящей девушки или хотя бы такой, которая заставила бы сердце бешено забиться.

В этот момент налили слабого кофе, и я на мгновение отвлекся от изучения моих товарищей по несчастью. Старец с седой бородой и в темном, почти клерикальном, одеянии, который, насколько я понял, служил в одном из знаменитых городских музеев; двое пожилых мелких чиновников из какого-то министерства; дряхлая развалина с прямой, как шомпол, спиной и ленточкой неведомого военного ордена в петлице - обращаясь к нему, его называли "Герр хауптман" [господин капитан (нем.)]. Типичный глупый самодовольный старый служака, важно излагающий всему столу подробности давних сражений, в которых он якобы покрыл себя славой. Очень сомневаюсь! Таких людей следовало бы стереть с лица земли. Даже в дни войны они бесполезны и только транжирят попусту жизни простых солдат. Его вытянутое лицо и нелепые седые усы преисполняют меня отвращением.