– По себе других не судят,- ответил насупившийся Ганька.

Лавочник ушел, а дети решили ждать до конца. Вскоре они увидели Марию Ивановну, бегущую к ним с пристани. Очень обрадовались.

Школа открылась, занятия начались. Не все шло гладко. У Ника возникли проблемы с чистописанием – перепонки мешали, Вася слишком буквально понимал некоторые выражения и не успевал решать контрольные. Дина затруднялась в математике и практически не умела читать. Дети учились не только грамоте, но и дружбе, без насмешек над недостатками и проблемами своих товарищей, учились ценить и беречь друг друга. Это тоже, оказывается, очень трудно. Мария Ивановна долго привыкала к здешней системе оценок. Она всегда чувствовала себя неловко, ставя "единицы" за отлично выполненное задание. Дети подружились между собой и очень привязались к новой учительнице. И она сама тоже полюбила своих новых подопечных.

Мария Ивановна еще полюбила лес. А этот лес был чудо как хорош. Как будто специально созданный уголок для доброй сказки. Колоннами упирались в небо стволы вековых сосен. Под раскидистыми древними дубами так приятно ходить по мягкому ковру опавшей листвы и слушать, как шуршат и скребутся мелкие лесные зверьки.

Девушка, спустя несколько недель, знала; самые вкусные рыжики на княжьем острове, самые вкусные ягоды на змеиной горке, а самый вкусная водичка – из родничка на каменистой гряде, которая в соловьиной роще. И она отлично понимала своих деток.

Однажды Марие Ивановне удалось организовать поход своих учеников в городской театр. С билетами помогла мама Дины, которая там работала. Сопровождать детей вместе с Марией вызвались папа Ника и Хильдегарда. Учительница очень удивилась, когда увидела папу Ника в красивом выходном костюме загадочного черного цвета.

Она привыкла видеть его в камуфляжной куртке поверх тельняшки. Сейчас он смотрелся, как романтичный герой голливудского фильма. Старшая Хильда в вечернем наряде напоминала сказочную принцессу из наивной детской книжки. Папа Ника, увидев ее, несколько минут не мог проронить ни слова. Но Хильда ободряюще ему улыбнулась. Потом, кое-как справившись с собой, мужчина выразил свое восхищение в нескольких словах и густо покраснел, как мальчишка, случайно произнесший непристойность. Он всегда смущался в обществе этой женщины.