Мария соскользнула с седла и привязала своего жеребца к корявому стволу граба, росшего на берегу хрустально-чистого ручья. Раттенхубер тоже поспешил спешиться: верховая прогулка по горам здорово ему надоела.

— Прекрасное место для пикника, — Мария фон Белов извлекла из висевшей на боку кабардинца походной сумки моток веревки и крючья. — Я захватила с собой кое-какие продукты и была бы весьма признательна вам, Иоганн, если бы вы занялись приготовлением обеда. А я пока что навещу кое-кого там, наверху.

Раттенхубер скрипнул зубами, но промолчал. Он все чаще вспоминал историю о Геракле, который был вынужден три года служить капризной царице Омфале. Сейчас его заставляют кашеварить, а что будет дальше? Ах, если бы не приказ фюрера!..

— Обед я, разумеется, приготовлю, — сказал он, — но вас попрошу быть предельно осторожной. Мне трудновато будет защитить вас от падения с высоты на острые камни.

— О, Ганс, — засмеялась Мария фон Белов, — так у вас, оказывается, есть чувство юмора! Как это мило!

Видя, что Раттенхубер нахмурился, она вновь стала серьезной.

— За меня не беспокойтесь, на скалах я чувствую себя уверенно, как снежный барс. Хоть я и сказала Хуберту, что не увлекаюсь альпинизмом, кое-какие навыки у меня все же есть. В конце концов, я выросла в горах.

— Где же именно? — поинтересовался Иоганн. Мария почти никогда не рассказывала о своем прошлом.

— Очень далеко, мой дорогой Ганс, в Южной Америке. Но хватит болтать — время дорого. Через час, самое большее — полтора — здесь окажется авангард Ланца.

Забросив веревку за спину, фон Белов направилась к изъеденной дырами скале, легко перепрыгивая с валуна на валун.

Раттенхубер проводил ее взглядом, потом прошелся вдоль ручья, оценивая выбранное Марией место с точки зрения специалиста по безопасности. Впереди, в направлении Клухорского перевала, дорога просматривалась на пару километров — можно было различить даже тонкую струйку дыма, поднимавшуюся над крышей крошечной горной хижины.