Жером вытащил нож из живота Бользена, прыгнул к проносившемуся мимо мотоциклу и коротко ударил радиста рукояткой в висок. Тот обмяк, уронив голову на рацию. Мотоцикл, ревя мотором, обогнул танк и, опасно кренясь на бок, вырулил на дорогу.

— Вали водителя, — скомандовал Жером.

Парабеллум в руке Шибанова дважды плюнул огнем. Мотоциклист сполз с сиденья и, раскинув руки, упал в пыль.

Лишенный управления мотоцикл проехал еще метров тридцать и свалился в кювет, бешено вращая колесами. Радист сломанной куклой высовывался из коляски.

— Он нам нужен, — сказал Жером капитану. — И рация его, кстати, тоже.

— Господин гаупштурмфюрер, — голос Майера прыгал, как теннисный мячик, — я не понимаю… зачем вы убили их… это же наши солдаты!

Жером обернулся, ища глазами Шибанова, но тот был уже на полпути к мотоциклу.

— Это были русские диверсанты, — сказал он. — Ганс, вокруг полно предателей. Помните тех, кого вы уничтожили вчера вечером?

Майер закивал.

— Вы не спрашивали себя, как могло оказаться, что в вашем собственном экипаже окопались враги Рейха?

— Спрашивал, — унтер-офицер затравленно огляделся по сторонам. — Конечно, я спрашивал. И я… я не знаю, как это объяснить, гаупштурмфюрер! Иногда мне кажется, что я сошел с ума…

— Поговорите об этом с Алексом, унтер.

Майер посмотрел на него дикими глазами, потом отвернулся и зашагал к Шибанову. Гипноблок, поставленный капитаном, действовал до сих пор.

Жером тщательно обыскал Бользена, но не обнаружил ничего интересного. Махнул рукой высунувшемуся из люка Гумилеву.

— Мне нужен бензин.

Он облил бензином труп Бользена и его мотоцикл. Щелкнул зажигалкой.

Вспыхнуло желтое пламя. Тело эсэсовца корчилось в огне, скребли по земле длинные, как у комара, ноги — казалось, что мертвец пляшет.