— Слуха у вас, по-моему, нет, — сказал ему Жером, — но уж если хотите развлекать нас музыкой, вот вам инструмент.

Он вынул из кармана блестящую губную гармошку и протянул Майеру. Тот осторожно взял ее, приложил к губам и заиграл «Лили Марлен». Жером серьезно кивнул.

— Не так уж плохо. Продолжайте, Ганс.

К Виннице подъехали уже в сумерках.

Город тонул в яблоневых и вишневых садах, как в мягких зеленых подушках.

Над деревьями носились шустрые стрижи, за заборами гоготали гуси и квохтали куры. По заросшим травой улочкам расхаживали поросята и козы.

— А хорошо хохлы под немцем живут, — одобрительно сказал Шибанов Гумилеву. — Сытно.

Местных жителей почти не было видно. Один раз им встретилась телега, запряженная понурой лошаденкой. Сидевший на телеге мужик в расшитой украинской рубахе при виде немецкого танка резко дернул поводья и едва не уехал в канаву. Шибанов покрутил пальцем у виска — дурак ты, дядя!

— Смотрите, — сказала вдруг Катя, трогая Жерома за рукав. Как и все бойцы «Синицы», она по-прежнему обращалась к командиру на «вы». — Там, на колокольне…

«Милая Берта» проезжала мимо православного собора, чьи простые белые башенки были украшены воздушными золотыми куполами. Между тонкими колоннами, поддерживающими один из куполов, торчало короткое рыло пулемета.

— Да, — кивнул Жером, — место здесь непростое.

— Лезем прямо к черту в пекло, — хмуро заметил Шибанов.

— Не, — покачал головой Теркин. — Пекло — это подальше, в Стрижавке. А тут так, поддувало.

Ремонтные мастерские располагались на окраине города, недалеко от реки. Танк объехал полуразрушенную церковь, прохрустел гусеницами по усыпанной гравием аллее и остановился перед унылого вида зданием, огороженным дощатым забором.

— Приехали, — сказал Шибанов. — Ну, нам-то, я думаю, внутрь идти не обязательно?