— Ну, а как ты думал, Тарас Иваныч? — майор дружелюбно подмигнул. — Если там сам Адольф засел?

— И что ты мне хочешь предложить, товарищ Кошкин? — без особого интереса спросил Тарас. Без особого — потому что и так догадывался, что услышит.

— Побеспокоить их надо. Прорваться к самой ставке, понимаю, тебе вряд ли удастся, но потрепать охранение — вполне. А лучше всего — взорвать электростанцию, она, судя по линии электропередач, должна находиться где-то тут. Быстро ударить — и отступить. Раствориться в лесах. Ясна задача?

Тарас угрюмо молчал. Задача была ясна — и так же ясно было то, что она совершенно невыполнима.

— На смерть посылаешь, майор, — проговорил он наконец. Кошкин удивился — или сделал вид.

— О тебе, Тарас Иваныч, в здешних краях легенды рассказывают, — сказал он укоризненно. — Герой, мол, бесстрашный человек. А ты, оказывается, хочешь жить вечно?

Кому другому Тарас за такое сразу бы сунул в зубы — и хорошо, если один раз. Но майор Кошкин, подлюка, был как раз из тех, кому в зубы совать себе дороже. Разве что действительно отвести к трясине…

— Я-то что, — сплюнул он на пол землянки. — Людей жалко. Ни за что ведь пропадут.

Взгляд майора неожиданно стал жестким.

— А ты постарайся, чтоб не пропали! На то ты и лучший в области партизанский командир! А если, старшина, поставленная задача вам не по плечу, всегда найдется, кем вас заменить!

Старшиной Тараса не называли уже почти год. «Батька», «командир», «Иваныч», иногда «дед» — но о том, что он был старшиной, не вспоминали даже те, кто когда-то прятался с ним в озерищенских подвалах. А особист Кошкин, оказывается, откуда-то это знал. И осведомленность его, вкупе с издевательским переходом на «вы», Тарасу очень не понравилась.

— Ладно, — миролюбиво проговорил он, вытаскивая карту из-под железной руки майора. — Не гоношись, Кошкин. Я еще помозгую, как туда сподручней пробиться, может, чего путное и придумается.