Я невольно оглянулся на окно публичного туалета на четвертом этаже и успел увидеть, как нечто черное задернуло или закрыло окно, теперь никто из посторонних не мог нас увидеть. Я не успел даже испугаться.

– Ух ты!– воскликнул ученик, словно забыл о моем присутствии и о том, что решалась его судьба.

Экран отбежал вглубь, и перед нами открылся подрагивающий туннель объемной картинки. Там, в глубине, стал виден берег моря, волны, набегающие на песок, странные цветные деревья вдоль кромки прибоя, горы на горизонте. Кажется, там наступал вечер и по золотистому небу пробегали синеватые отливы. Там был ветер, он перебирал мясистые листья, и его шум был явственно слышен здесь. Причем картинка была настолько нежной, что сквозь нее было видно брандмауэр в зеленых пятнах. «Это только трехмерный экран, экран, и больше ничего»,– сказал я сам себе.

– Здравствуй, Вруша, – сказал мужской голос.

Я оглянулся – никого.

– Не бойся, здесь ничего страшного нет. Такое же море есть и на твоей планете.

– А я и не боюсь, – ответил двенадцатый.

– Вот и хорошо.

Голос жил не вокруг, а как бы во мне, он доносился из тела, пронизывал до костей, словно холодные пузырьки в газированной воде. И мне стало жутко.

– Сейчас ты увидишь целаканта,– сказал голос,– ты его уже видел в учебнике жизни. Помнишь, ты еще подрисовал ему усы.

– Помню.– Воспитанник как-то странно осклабился; потом я понял, что он улыбался. Это была улыбка!

– Прекратить!– крикнул я во весь рот и нарушил тем самым свое же обещание.

Мальчик сжался, как от удара.

Но голос не слышал моего вопля. Он назойливо шевелился внутри рук, живота, черепа, говорил тихие ужасные слова.

– … целакант слишком долго жив, мой мальчик, все кистеперые вымерли миллионы лет тому назад, а он спокойно плавает наперекор времени. Меня это настораживает. Посмотри на него внимательно, нет ли в нем тайной угрозы человеку? Оставить его жить или помешать столь странному присутствию?