Бертон повернулся и посмотрел на него.

— Что ты этим хочешь сказать?

— В программу компьютера можно вносить изменения. Кто-то мог сфабриковать результаты анализа и подсунуть их нам как ответ машины.

— То есть ты подозреваешь, что это сделал сам Лога?

Нур пожал худощавыми плечами.

— Или Лога, или тот неизвестный нам человек, который находится в башне.

Вспомни, что Питу послышался какой-то шум, когда мы праздновали нашу победу.

— Точно! — воскликнул Бертон. — Шаги в коридоре! Но Фрайгейт сказал, что это ему только показалось!

— А если не показалось?

Необходимость в использовании консоли отпала. Диалог с главным компьютером можно было вести в любом месте башни, поэтому Бертон задавал свои вопросы, стоя посреди комнаты. Часть стены перед ним превратилась в овальный экран, и бегущая строка сообщила, что никаких несанкционированных вторжений в жилище Логи не происходило. Это опровергало их предположение об изменении пароля и перепрограммировании дверного замка.

— В общем, я того же мнения, — сказал Бертон. — Хотя наш предполагаемый незнакомец мог ввести в компьютер и этот ответ. Но если он просчитал даже такой вопрос, тогда… о Боже, мы получили большую проблему!

— Я надеялся, что все прояснится само собой, — бормотал Фрайгейт. — Я думал, все станет простым и логичным. Хотя кому как не мне знать, что так никогда не бывает. — Он замолчал, а затем тихо добавил:

— Лога рассыпался на куски, словно Шалтай-Болтай. Но в отличие от него Шалтай-Болтай развалился на части уже после падения. И потом он превратился в воду, как злая Ведьма Запада.

Бертон, чья смерть приходилась на 1890 год, не понял последней ссылки.

Ему захотелось задать американцу несколько вопросов, но он отложил их до более спокойных времен.

Алиса предложила вызвать робота-уборщика, чтобы привести помещение в порядок. Однако Бертон, подумав немного, решил оставить комнату в том виде, в каком они ее нашли. Когда все вышли в коридор, он настроил механизмы замка на слово, известное лишь ему одному, и тщательно закрыл за собою дверь.