– В общем, я того же мнения,– сказал Бертон.– Хотя наш предполагаемый незнакомец мог ввести в компьютер и этот ответ. Но если он просчитал даже такой вопрос, тогда… о Боже, мы получили большую проблему!

– Я надеялся, что все прояснится само собой,– бормотал Фрайгейт.– Я думал, все станет простым и логичным. Хотя кому как не мне знать, что так никогда не бывает.– Он замолчал, а затем тихо добавил: -Лога рассыпался на куски, словно Шалтай-Болтай. Но в отличие от него Шалтай-Болтай развалился на части уже после падения. И потом он превратился в воду, как злая Ведьма Запада.

Бертон, чья смерть приходилась на 1890 год, не понял последней ссылки. Ему захотелось задать американцу несколько вопросов, но он отложил их до более спокойных времен.

Алиса предложила вызвать робота-уборщика, чтобы привести помещение в порядок. Однако Бертон, подумав немного, решил оставить комнату в том виде, в каком они ее нашли. Когда все вышли в коридор, он настроил механизмы замка на слово, известное лишь ему одному, и тщательно закрыл за собою дверь. Отныне, если бы она оказалась открытой…

«И что бы ты тогда делал?– спросил себя Бертон.– В том-то и дело, что ничего!»

Тем не менее, он знал бы, что сюда кто-то входил.

– Мы должны притвориться, что поверили ответам компьютера,-сказал Нур.

– Ты считаешь, что он выдает нам ложную информацию?– спросил Фрайгейт.

– Это вполне возможно.

– А что ты скажешь по поводу жидкости? – спросил его Бертон.– Между прочим, у нее вкус настоящей крови.

– Жидкость могли синтезировать в конвертере как ложную улику. Что касается крика Логи, то это, скорее всего, запись, которую воспроизвели для того, чтобы ввести нас в заблуждение.