- Очевидно, это совершенно очевидно, - повторил Вица.

- И капитан получит богатые подарки. Вы ведь ручаетесь за честность столичного гиазира и гиазира Эгина. Вы - патриот, вы ручаетесь...

- Я патриот... я ручаюсь, - ручной обезьянкой кивал Вица.

- В том письме, что принес сегодня почтовый альбатрос из Пиннарина, так и было сказано: тройное жалование. Вы ведь сами видели это письмо... продолжал Эгин, создавая мыслеобраз футляра для писем.

- Видел... конечно видел... своими глазами... тройное жалование...

- И вас прямо-таки распирает от нетерпения пойти и сообщить это все экипажу "Гордости Тамаев". Прямо-таки распирает, - голубые глаза Эгина были прозрачны как воздух, в мозгу у Вицы было так же прозрачно и светло.

Прозрачно и светло.

- Меня распирает... - Вица расстегнул тесный ворот камзола. - Меня совершенно распирает...

2

Гордиться Тамаям было особенно нечем.

"Гордость Тамаев" была судном новым, что в кораблестроительном деле Варана отнюдь не всегда являлось достоинством. Сработанным из поганого вайского дерева. Паруса были скроены из обносков аютского флота, каюты тесны, необшитое медью днище успело зарасти раковинами.

Команда и капитан были наемниками города Вая, частично оплачиваемыми из скудной городской казны, а частично пребывавшими на самоокупаемости.

Когда два года назад город оказался под угрозой нападения "костеруких" и Эгин (тогда - тайный советник уезда) объявил срочную эвакуацию, оказалось, что все плавсредства вместе взятые в состоянии принять от силы половину населения.

Урок был жестоким, но полезным.

После резни насмерть перепуганному городишке во что бы то ни стало захотелось иметь свой собственный корабль. Хоть бы и плохонький, но свой чтобы в любой момент погрузить пожитки и сбежать от очередной напасти в Новый Ордос. Вая получила разрешение у Гиэннеры и таки построила корабль плохонький, зато свой.