Лейтенант Йохан Грикс, отдавший военной службе три года жизни, не особо себя сдерживал.

- Два человека мертвы, сэр. Это уже десятый, черт побери, прокол со службой безопасности. А всего мы имеем восемь мертвецов, сэр, и все по той же самой причине. В наших рядах шпион, имеющий доступ к оперативным секретам и продающий их наркодельцам. Это столь же очевидно, как и то, что эти люди мертвы! И несмотря на это, вы, сэр, до сих пор не сказали ни слова относительно того, что нам следует предпринять.

О, Господи! Тюссо сложил свои длинные, как у пианиста, пальцы на брюшке. Он был рад, что успел пообедать до этой маленькой деловой встречи. Эта мысль вызвала у него стойкое ощущение тепла. Вино оказалось просто превосходным, а вкус браконьерски добытых крабов выше всяких похвал. Подумать только, как театрально возмущается этот Грикс! Никак не может уняться! Право, какая неловкая ситуация.

- Послушайте, молодой человек, здесь не все так просто, как кажется на первый взгляд, - произнес наконец Тюссо. - Вам бы это тоже следовало знать. Вокруг происходит немало такого, во что мы просто не в состоянии вмешиваться.

Побагровев, Грикс вскочил и заговорил гневным тоном:

- Как мне это понимать, сэр?! Либо я сошел с ума, либо я обращаюсь к стене? - Лейтенант отчаянно жестикулировал своими длинными бледными руками. - В этом году наши оперативники оказывались под дулом пистолета десять раз, стоило лишь нам внедриться в крупную сделку. Десять случаев, и все до единого связаны со Спейстауном и тамошними молодцами. Так что это, совпадение, сэр, или цепочка преднамеренных убийств?

Тюссо заставил себя сидеть спокойно: никогда нельзя показывать, что ты напуган, ни одним своим жестом. С этими безумцами годился лишь один способ - кто кого переглядит.