Помимо всего прочего, дело ухудшалось еще и тем, что среди планетной системы выделялся яркий крупный диск. Это, несомненно, был обитаемый мир в телескоп была хорошо видна голубизна его океанов. Это был мир, в котором, без всякого сомнения, имелись формы-носители!

Форма-носитель! Мысли о ней было достаточно, чтобы заставить Боевую Форму затрепетать от вожделения. Но водный мир находился так далеко, и потому Боевой Форме не оставалось ничего другого, как наблюдать за этим ярким писком и облизываться, глядя на него.

Естественно, что Высшая Форма, чей покой внутри капсулы охраняла Боевая Форма, давным-давно превратилась в крохотную цепочку генов. Впрочем, это случилось задолго до того, как их обеих занесло в эту солнечную систему.

Боевая Форма благодарила судьбу за такую удачу. Не дай Бог, чтобы Высшая Форма, запертая в крохотной спасательной капсуле, пробудилась к жизни. Это было бы просто ужасно! За время многочисленных пертурбаций и бесконечных побед Боевая Форма развила в себе непреодолимую антипатию к жалобам и капризам Высших Форм.

Итак, в полном одиночестве, вынужденная подчиняться неотвратимым генетическим позывам, Боевая Форма просеивала окружающее пространство в поисках пролетающих астероидов. Время от времени у нее регенерировались оптические датчики телескопической конечности, что способствовало поступлению информации. Помимо этого, Боевая Форма мало чем занималась одно дыхательное движение в минуту, вот, пожалуй, и все.

Главной ее обязанностью было цепляться за жизнь, какой бы однообразно-тоскливой та ни была. Боевая Форма, насколько ей было известно, являлась последним представителем своей расы, единственным, кто остался в живых из некогда могущественных богов Аксона-Нейрона.

* * *

В районе колонии на планете Саскэтч, расположенном в умеренном поясе северного полушария, стоял конец весны. Сквозь тучи наконец-то проглянуло ясное небо. Над долиной реки Элизабет сияло солнце.