— Ух ты, говорящая лошадь! — протянул Жаба, те отнимая ножа от горла Альфреда Меннинга. — Слыхал я как-то раз про такую диковину. Не думал, шо мне когда доведется ее увидеть.

— Вот видишь, как тебе повезло, — возвестил конь, — а ты, верно, думал, что вся твоя жизнь — сплошные несчастья и разочарования. Так стоит ли в такой славный день, когда ты, наконец, увидел кое-что стоящее, лишать кого-то жизни…

— Не знаю… — выдавил Жаба.

— А я знаю, не стоит, — конь подошел ближе к лежащему на земле Альфреду Меннингу, и к застывшему над ним разбойнику с ножом: — Вы только поглядите на этого типа, — он кивнул на своего хозяина. — Вы, наверное, думаете, что он хороший человек. Я вас разочарую. Это жестокосердный, гадкий монстр. Еще недавно он угрожал отходить меня кнутом. И за что. За то, что я не соглашался по его указки нестись галопом в горку, потому что ему, дескать, нужно было поспеть к постоялому двору к ночи. Помимо всего прочего, он отъявленный лошафоб. Короче говоря, этот дворянин — вовсе не душка, а такой же отвратительный урод, как вы.

«Ну, все, — подумал Меннинг, — сейчас мне перережут горло. Насладился-таки триумфом красноречия напоследок, подлая животина»…

Все произошло с такой скоростью, что Альфред Меннинг даже ничего понять не успел. Конь вдруг ударил разбойника с ножом копытом передней ноги в голову, потом прыгнул в сторону, развернулся и лягнул одновременно двух других, так что они взвились в воздух и улетели на добрых двадцать шагов. А последнему говорливый жеребец впился зубами в плечо.

— А-а-а-а! — закричал тот, стараясь оторвать от себя волшебное животное.

Конь разжал челюсти, и разбойник поспешил прочь, на ходу выкрикивая грязные ругательства.

Меннинг схватился за горло, опасаясь, что оно перерезано, но лезвие ножа, к счастью, оставило на коже лишь неглубокий порез.

— Ну что, хозяин, живой?! — поинтересовался конь, он приблизился и склонил голову.