- Пить-то как хочется, - пробормотала Алиса. - Папаша, как насчет глотка воды? Другой возможности нам может не представиться.

- Черт, - рявкнул я, снимая со спины бидон, - не называйте меня папашей. У меня есть имя - Даниэль Темпер, и я не настолько стар...

Я примолк. По возрасту я ей и впрямь годился в отцы.

В захолустье штата Кентукки, во всяком случае.

Догадавшись, о чем я думаю, она улыбнулась и протянула мне небольшую кружку, которую отстегнула от бака.

- Возраст мужчины таков, насколько он чувствует себя мужчиной, прорычал я. - А я ощущаю себя не старше тридцати.

Тут в лунном свете на тропинке что-то мелькнуло.

- Ложись, - шепнул я Алисе.

У нее только-только хватило времени нырнуть в траву. Мне мешал бак, так что я решил остаться и встретить опасность лицом к лицу.

Разобрав, что именно движется по тропинке, я пожалел, что не бросил бидон. Неужели в этом позабытом Богом краю не осталось ни одного человеческого существа? Сначала - Аллегория. Теперь - Осел.

- Привет, братец! - поздоровался он и, прежде чем я успел поставить бак на место, запрокинул назад чудовищную голову и огласил окрестности громовым хохотом - не то "ха-ха", не то "иа-иа".

Мне-то было не до смеха. Слишком у меня были натянуты нервы, чтобы притворяться, будто мне весело. К тому же от него сильно несло Хмелем. Меня едва не вывернуло, прежде чем я отшатнулся.

Осел был высок и, в отличие от большинства ослов, покрыт короткой светлой шерстью. Стоял он, как челодек, - на двух ногах, но украшенных широкими копытами. Голову его венчали два длинных волосатых уха, но во всех остальных отношениях это был самый обычный человек, какого можно встретить на улице - или в лесу. Звали его, как он не замедлил представиться, Поливиносел.

- Что это за бидон? Зачем он тебе?

- Тащу наружу контрабандой Хмель, - соврал я.

Он осклабился, обнажив длинные желтые лошадиные зубы.