Я остановил одну женщину, полногрудую красотку лет двадцати пяти - я потом обратил внимание, что все женщины, употребляющие Хмель, были красивы, превосходно сложены и молодо выглядели, - и спросил:

- Что случилось?

- Да этот придурок-болтолог налил в яму слишком много Хмеля, - с улыбкой объяснила она. - Это же и бревну ясно, что случится. Но он нас не слушал, а его приятели - слава Махруду! - такие же словоблуды, как он сам.

Произнеся имя бога, она сделала тот самый знак. Как бы легкомысленны и непочтительны ни были эти люди во всех других отношениях, выразить свое уважение Махруду они не забывали никогда.

- Кто? А? - бестолково переспросил я, совсем сбитый с толку ее словами.

- И-а, - пропела женщина, и я похолодел от мысли, что она имеет в виду Поливиносела.

Но она просто передразнила мой нелепый вопрос.

- Болтологи, конечно, лысик. - И, окинув меня с ног до головы внимательным взглядом, добавила: - Если бы не это, я бы подумала, что ты еще не отведал Хмеля.

Я не понял, что она подразумевала под "этим", и посмотрел вверх, куда она небрежно махнула рукой, но не увидел ничего, кроме чистого неба и огромной кривой луны.

Я не хотел продолжать расспросы, чтобы не выглядеть новичком. Оставив в покое женщину, я последовал за толпой.

Алиса двинулась за мной. Люди направлялись к месту, где обрывался ручей и зияла теперь воронка. Одного взгляда на нее мне хватило, чтобы понять, откуда столь неожиданно появилось сухое русло - кто-то вырыл его серией чудовищных взрывов.

Мимо нас протолкался какой-то мужчина. Он решительно шагал вперед, сильно наклонившись и заложив одну руку за спину. Другой рукой мужчина держался за волосатую грудь.