- И этот ответ выглядит правдивым, - сказал хан Мурзали. - Я оставлю наш разговор до утра. Утром приедет сюда новое пополнение моим силам. Там будут люди Гюрген-хана. Я разделю тогда радость твою, Амирхан, от встречи с товарищами. А сейчас, думаю, тебе непривычно будет спать в новом месте. Потому твой сон в остатке этой ночи убережет Кемаль-бек.

Амирхана отвели в углубление-камерку в стене мазара. Она вдавалась в стену шага на четыре и выходила отверстием без двери на освещенную горящими кострами площадку. Амирхан улегся в углублении на кучу тряпья, которое уже лежало там, и притворился спящим. У выхода примостился, закрыв его крупной фигурой, Кемаль-бек.

Вскоре по всему стану началась лихорадочная подготовка к ночному разбойничьему набегу. Стараясь не шуметь, басмачи собирались неожиданно напасть на лагерь Матвея и его аскеров, на молодых неоперившихся птенцов, доверенных Амирхану.

"Что же делать мне? - думал Садыков. - Как известить обо всем Матвея?"

Амирхан взглянул на лицо своего молчаливого стража и разглядел на нем следы пендинской язвы.

- Ты из Туркмении, брат? - помедлив, спросил Амирхан.

Басмач вздрогнул, спросил:

- Почему так считаешь?

Когда Амирхан не ответил и только молча смотрел на него, басмач поднял руку, провел ею по шрамам на щеке, еле заметно кивнул.

- Здравствуй тогда, дорогой земляк. Мать моя происходит из племени огузов, отец вывез ее в Талас оттуда. Потому я и говорю на твоем языке. Я рад, что встретил тебя здесь.

Но стражник молчал.

За стенами мазара сборы басмачей близились к концу. Вот-вот спешенный отряд, который должен был первым ворваться в кооператив, отправится на кровавое дело.

- Слышишь, как все собираются в ночной набег на колихос? - вдруг злобно заговорил Кемаль-бек. - Кое-кто хорошо наживется в эту ночь, а мы с тобой останемся в дураках.