Почему он так слабо ненавидел вражеских солдат? Не больше чем ненавидит песчаных драконов охотящийся на них марсианин. Его отношение к врагам было сдержанным, почти отвлеченным. Как он мог ненавидеть что-то, что так сильно отличается от него? Он мог только изумляться, что и оно обладает разумом. Нет, враг был просто мишенью, хотя и опасной мишенью. Однажды он видел, как одному из солдат противника удалось избежать смерти, и это доставило ему такую радость, что он захотел по-дружески помахать этому существу рукой, даже если в ответ оно могло только пошевелить своим щупальцем. Но что касается людей, с которыми он сражался плечо к плечу, то для них он делал вид, что лица марсиан, голоса, телодвижения ему отвратительны. Клял их, как проклинает их любой другой. Одни и те же ругательства в их адрес, избитые фразы и шутки. И все до такой степени преувеличено, что создавалось впечатление, будто его носом макали в отбросы. Еще бы - ведь каждый из окружающих его людей был такой же частью жалкого, лживого, обожающего самого себя галактического роя, как и он.

Интересно, а может, он вот так же сильно ненавидел и людей из бюро на Альтаире-Una *? Почти вне всякого сомнения. Он воскресил в памяти уже практически забытые случаи, когда раздражался из-за сущих пустяков, казавшихся просто ужасными в те долгие часы, тянувшиеся между завываниями скрипки табельного таймера. Но там были спасительные отдушины, своеобразные амортизаторы стрессов, делавшие жизнь вполне сносной и создавшие, кроме того, иллюзию значимости.

Здесь же ничего подобного не было, и все это знали.

Они не имели права даже подшучивать на эту тему и продолжали обманывать себя дальше.

Его трясло от злости. Убить всех вокруг - так бы он, по крайней мере, продемонстрировал свои подлинные чувства. Направить смерть в спины людей, погрязших в пустой и бесполезной истерии. Швырнуть шипящую атомную гранату в блиндаж, где люди тайно ищут спасения в грезах, и повторить, как молитву, их рационалистические пояснения о галактических империях. Умирая от его руки, они должны будут осознать всю порочность собственного лицемерия.