
– ...что является нелепостью! – сам себе возражал Конвей. – Даже я не верю в бестелесный разум – это была всего лишь рабочая гипотеза. Не настолько я глуп!
Конвей посвящал Приликлу в последние новости, пока они добирались до палаты лейтенанта. Эмпат несколько минут молча следовал по стенке, приноравливаясь к походке врача, затем обреченно сказал:
– Согласен.
Хотя бы для разнообразия Конвей предпочел бы услышать какие-нибудь резонные возражения, поэтому он больше не вымолвил ни слова, пока они не пришли к палате 283-IV.
– Не считая некоторых временных структурных повреждений, вы находитесь в отличной форме, лейтенант, – начал Конвей на тот случай, если Харрисон будет обеспокоен присутствием у своей кровати сразу двух старших терапевтов. – Мы хотели бы с вами поговорить об обстоятельствах, приведших вас в теперешнее состояние. Если вы ничего не имеете против, конечно.
– Вовсе нет, – ответил лейтенант. – С чего начать: с посадки или с того, что было до нее?
– Было бы неплохо, если бы вы для начала рассказали о самой планете.
Лейтенант кивнул и поправил подушку так, чтобы было удобнее разговаривать.
– Это была странная штуковина, – начал затем он. – Мы долго наблюдали за ней с орбиты...
Ее окрестили Митбол [Meatball – фрикаделька, тефтеля (англ.)], так как командир «Декарта» капитан Вильямсон очень усиленно противился, чтобы такую странную и неприятную планету назвали в его честь. Чтобы поверить в существование такой планеты, нужно было ее увидеть, но даже после этого ее открывателям было трудно поверить в то, что они видели.
