— Ха! С кем? — спросила моя подруга, полупрезрительно и полушутливо скривив губы. — Только не с ним!

— Почему, кто меня знает? — спросил чужак.

— Потому, — ответила наша гостья и, отвернувшись от меня, что-то зашептала ему на ухо. При этом она не отрывала глаз от танцующих — половина гостей в обычных костюмах, половина уже пожилых пар, Руфь, Бетти, студенты на каникулах. Оркестр играл фокстрот. Лицо чужака изменилось. Оно потемнело. Допив свой стакан, он повернулся ко мне.

— Она выходит из дому? — спросил он резко.

— Ну?.. — лениво протянула гостья.

— Да, — сказала я. — Да, она выходит. Каждый день.

— В машине или пешком?

Я взглянула на нее, но она никак не помогла мне. Ее указательный и большой пальцы образовали окружность.

— Не знаю, — ответила я.

— Пешком? — настаивал он.

— Нет, — вдруг буркнула я. — Нет, на машине. Всегда на машине!

Он откинулся на спинку стула.

— Ты сделала все, — спокойно сказал он. — Все, что можно.

— Я? Я еще не посвящена. Я могу и передумать.

После секундного молчания он сказал:

— Поговорим.

Она пожала плечами.

— Дома у девочки, — сказал он. — Я выйду через пятнадцать минут после вас. Дай руку.

— Зачем? — сказала она. — Ты же знаешь, где я живу. Я не буду прятаться в лесу, как животное.

— Дай мне руку, — повторил он. — Ради старой дружбы.

Она протянула через стол руку. Их пальцы сплелись, и она вздрогнула. Затем они встали. Она взяла меня за руку, и мы пошли по лестнице, а чужак сказал нам вслед, как будто ему нравились эти слова:

— Ради старой дружбы! Здоровья тебе, кузина! Долгой жизни!

Оркестр заиграл рэгтайм-марш. Она остановилась поговорить с пятью-шестью гостями, среди них был и отец Руфи, и дирижер оркестра, и Бетти, которая пила пунш с мальчиками из нашего класса. Бетти шепнула мне: