Наконец наступил день, когда Продды сидели за ланчем — они называли это «обедом», — и за дверью комнаты Джека послышалось царапанье. Продд обменялся с женой взглядом, потом встал и открыл дверь.

— Ну, ты не можешь так ходить. — Он крикнул:

— Ма, принеси мой второй комбинезон.

Он был слаб, но стоял на ногах. Ему помогли подойти к столу, и он плюхнулся на стул. Глаза его оставались пустыми, он не обращал внимания на еду, пока миссис Продд не поднесла ложку к его носу. Тогда он взял ложку в свою широкую ладонь, сунул в рот, глядя мимо ложки на женщину. Она похлопала его по плечу и сказала, что он удивительно хорошо справился.

— Ну, ма, не нужно обращаться с ним, как с двухлетним ребенком, — сказал Продд. Он снова встревожился, наверно, из-за взгляда.

Она предупреждающе сжала мужу руку; он понял и больше ничего не говорил. Но поздно вечером, когда ему казалось, что она уснула, жена неожиданно сказала:

— Я должна обращаться с ним, как с двухлетним младенцем, Продд. Может, даже еще более маленьким.

— Как это?

— С Грейс было так же, — объяснила она. — Но не так плохо. Ей было словно шесть лет, когда она начала поправляться. Куклы. Когда ей не доставался яблочный пирог, она горько плакала. Как будто снова росла. Быстрее, я хочу сказать, но словно шла по прежней дороге.

— Думаешь, у него то же самое?

— Разве он не похож на двухлетнего?

— Первый двухлетний ребенок ростом в шесть футов. Она фыркнула, делая вид, что раздражена, — Мы вырастим его, как ребенка. Он некоторое время молчал. Потом:

— Как мы его назовем?

— Не Джеком, — ответила она, не успев спохватиться. Он улыбнулся. И не знал, что говорить. Она сказала: