Наташа склонилась над колодцем в таком волнении, что готова была скользнуть вслед за багром в сырую глубину, туда, где в блестящем четырёхугольном зеркальце отражались головы её и Милы и где ясно виднелись две Милины руки, медленно и осторожно опускающие багор.

— Ниже, ниже!.. — крикнула Наташа.

А может быть, и вовсе не крикнула, может быть сказала простым, тихим голосом, а это так гулко отдалось в колодезной глубине?

— Сама знаю! — крикнула в ответ Мила.

А может быть, тоже не крикнула, может быть тоже ответила самым обыкновенным голосом, но только казалось, будто весь колодец гудит басом, словно большая деревянная труба.

И вдруг на глазах у Наташи водяное зеркальце разбилось вдребезги на мелкие кусочки. Багор коснулся воды и ушёл глубоко вниз.

Наташа протяжно охнула, колодец сразу ответил ей громким вздохом, и она ещё ниже склонила голову.

Теперь вода так и ходила, так и плескалась вокруг багра. Это Мила шарила по дну колодца.

— Есть? — крикнула Наташа.

— Есть! — донеслось из колодца.

Но было трудно понять — это ответила Мила или просто летят обратно Наташины слова…

— Да или нет? — снова крикнула Наташа.

— Нет! — отдалось из колодца.

— Нет? — с огорчением воскликнула Наташа.

— Да! — сердито и отрывисто ответила Мила. — Да, да, да! Подцепила и тащу…

Быстро перебирая руками, она вытягивала из колодца багор. И Наташе уже было видно, как на крюке, полное воды, висит ведро.

— Скорей, скорей! — в нетерпении шептала Наташа, волнуясь, что ведро вдруг сорвётся и снова исчезнет под водой.

— Получай? — проговорила Мила. — Говорила найду, вот и нашла!

— Вёдрышко ты моё драгоценное! — воскликнула Наташа. — Сейчас снесу Ольге Ивановне, и дело с концом!