Вторая попытка оказалась чуть успешнее — первые девять строчек Папа с горечью думал о бестактности современной молодежи и хорошеньких девиц в особенности. На десятой строчке Папа мстительно закричал:

— Довольно! Вы чему детей учите? Вы-то сами хоть поняли главную мысль этого произведения? — Он оперся на парту, как на кафедру. — Что происходит? Некий Слон, судя по кличке, и сам не мелкая сошка, звонит, как можно понять, официальному должностному лицу, я, мол, к вам от Верблюда, сделайте-ка мне для сынишки сверточек с шоколадом пудиков этак на пять-шесть. А это между прочим почти сто килограммов. Около тысячи рублей. Почти ваш годовой заработок. Честно нажитыми деньгами так не швыряются. Достойный пример для молодежи!

Класс затих. Наташка показала под партой большой палец. «Эмбрион в очках», — тоскливо подумала Светочка, вспоминая страшные рассказы седых зубров с кафедры педагогики про вундеркиндов. Она принужденно улыбнулась и выдавила:

— Так говорить некрасиво.

— Мы можем и красиво, — Эмбрион обаятельно улыбнулся, поправил несуществующий галстук и повторил то же самое обкатанным голосом радиодиктора.

— Все равно некрасиво!!! По сути! Демагогия! — завелась Светочка. — Чушь!

— Некрасиво с вами будут говорить во дворце бракосочетаний, — холодно бросил Эмбрион.

— Где? — пискнула Светочка. Она растерянно шагнула к двери, всхлипнула и выбежала из класса.

— В загс побежала, — мстительно сказала Наташка. Она подобрала с пола брошенную книгу и, сев за учительский стол, прочитала десятую строчку. — Продолжим, — кивнула она Амурчику, и они продолжили.

Тимур Петрович был счастлив. Светочка рыдала у него на плече. Утренняя неприязнь к новенькому куда-то пропала, и он решил обойтись с ним по возможности мягко.

У двери класса Светочка истерично впилась острыми наманикюренными ногтями в руку Тимура Петровича.

— Не бойся, — сказал Тимур Петрович.