— Не говори глупости, — нервно дернулся Папа. — Я в эту школу не записан.

— Не бойся, — сказала Наташка. — Я за тебя попрошу.

— Мама договорится, — уверенно произнес Сын. — Пошли скатимся.

Но на горке уже катался Стрельчихин Младенец.

— Куда лезете?! — закричала Стрельчиха, вставая со скамейки. — Не видите, что ребенок катается? Катайся, катайся, ягодка, не бойся.

— Пошли, — сказала Наташка, — ну ее.

— Подожди, — в глазах Фердинанда блеснул огонек. — Ты ее боишься? — спросил он Папу.

— Еще чего, — возмутился Папа. Наташка с интересом посмотрела на него. — Я Амур переплываю, — неизвестно зачем добавил Папа под ее взглядом.

— Тогда скатись. Слабо?

Папа усмехнулся и шагнул к горке. Стрельчиха кинулась ему наперерез.

— Ты куда? Не слышал, что сказала? Я тебе сейчас!

— Не имеете права, — холодно сказал Папа. — Горка общественная. Отойдите.

— Право? — побагровела Стрельчиха. — Какое право? Вот тебе право!

Висеть на одном ухе, чуть касаясь носочками земли, было не только непривычно, но и очень больно. И Папа жалобно кричал:

— Пустите! Пустите! Вы не имеете права, это насилие!

— Стерва, — через несколько секунд тоскливо сообщил Папа.

Стрельчиха раскрыла рот и разжала пальцы одновременно.

Обретя почву под ногами, Папа отскочил на безопасное расстояние и с достоинством произнес:

— Сейчас я вынужден убежать, но я вернусь и вместе со мной придет закон!

Стрельчиха и Папа рванулись одновременно.

— Куда, мерзавец? — задыхалась Стрельчиха.

— В юридическую консультацию! — кричал Папа, повизгивая, — Mелкое хулиганство, статья 206, часть первая…

— Ах, собака! — восторженно сказала Стрельчиха и остановилась.

— Сушите сухари, грузите апельсины бочками, волчица ты, тебя я презираю! — гордо прокричал Папа и исчез в подворотне.