- Побежали! На такси без денег не ездят. Может купят, - кивнула она Альке и бросилась к мужчинам, вылезающим из машины.

- Дяденьки, купите картину! - жалобно заканючила Агата.

- Что? - обернулся тучный мужчина в очках с толстенными стёклами.

Перед ним стоял златокудрый ангелочек с невинным лучистым взором.

- Купите картину, пожалуйста! Настоящий "а вам гард", - заверила его Агата, протягивая альбомный листок. Толстяк улыбнулся, но тут в разговор вмешался сухощавый пассажир с рыбьими глазами.

- Девочка, не приставай... - начал было он, но толстяк его оборвал.

- Зачем ты так, Юра? Говоришь, авангард у тебя? - обратился он к Агате, взяв её картину. Художница поняла, что сейчас её "шедевр" будет продан, и Алька - спасён! От предчувствия удачи у неё засосало под ложечкой. Окрылённая, Агата для верности добавила:

- Нам очень нужны деньги. На хлеб не хватает.

В этот самый момент Агата застыла, как громом поражённая. Расплатившись с водителем, из такси появился третий пассажир. Это был её собственный папа. Лицо у него сначала побагровело как свёкла, потом побелело словно полотно, и Агата подумала, что, пожалуй, лучше всего ей было бы сейчас провалиться сквозь землю. Толстяк погладил её по головке и полез за бумажником, но теперь Агату это не обрадовало. Между тем, папа через силу улыбнулся и услужливо обратился к толстяку:

- Пожалуйста, Фёдор Иванович, сюда. Вот по этой дорожке.

Толстяк с сухощавым направились к подъезду, и Агата слышала, как Фёдор Иванович сказал, что она прелестный ребёнок, и что это трагедия, когда дети голодные, а родителям нет до этого дела, а сухощавый ввернул, что во всём виновато пьянство. Наверняка, родители забулдыги, вот дети и попрошайничают. Агата потрусила было следом за гостями, но папа незаметно обернулся к ней и, сделав страшные глаза, процедил:

- Пока гости не уйдут, чтоб духа твоего дома не было. Потом поговорим.