И все же Каминский не мог избавиться от досады: только что Ермак назвал его рохлей. Скрипач и без него это знал. Он искал утешения в музыке. Писали, что в импровизациях Каминского чувствуется мощь здоровой натуры. Но даже если бы это не было просто льстивой фразой – все равно колдовство звуков исчезает, как только они умолкают. Музыка не в состоянии дать человеку недостающей уверенности в себе. Каминский много думал о Генераторе Комплекса Сверхличности и постепенно уверил себя, что даже кратковременное обладание ГКСЛ могло бы сделать его другим человеком. Он долго мучился, не решаясь обратиться за этим к старому другу. И вот сегодня, прилетев на корабль по приглашению Ермака, нечаянно вырвавшимися словами испортил все дело. То был очередной конфуз. Складываясь вместе, подобные непрятности только усиливали его неуверенность в себе. Каминский не смотрел в лицо друга, предпочитая созерцать чашечку кофе в его руке. Ему было стыдно и казалось, Ермак это чувствует по жалобным визгам вплетавшимся в пение скрипки. Неожиданно он потерял из виду белую чашечку. Музыка быстро разлаживалась. Заключительный аккорд прозвучал чудовищным диссонансом. И вдруг Левушка снова увидел чашечку, вернее то, что от нее осталось: возле кресла в бурой лужице кофе белели фарфоровые осколки. Все это будто просвечивало сквозь гнутое стекло. Снизу, вспучиваясь, надвигался пол. Падая, Левушка успел поднять скрипку над головой, но потерял сознание раньше, чем тело его коснулось палубы.

* * *

Каминский очнулся не сразу. Сначала сквозь гул в ушах донеслись голоса.

– Я предупреждал, Герд, не давать такой концентрации газа! – выговаривал кому-то бархатный баритон. – Они у тебя чуть не сдохли. А этот до сих пор не очухается!

– Попробуй угадай, сколько им надо! – ворчал хриплый бас. – Лучше бы, шеф, я их совсем уморил. Не скажут они, где запрятали Гексиль!

– Не Гексиль, а ГКСЛ, Герд. Пора запомнить – Генератор Комплекса Сверхличности!