Девушка говорила тоненьким голосом, торопясь, глотая звуки. Всхлипывая, не давая мне вставить слово. Словно боялась, что сама расплачется, если на секунду замолчит. Она говорила о том, что пару минут назад не выдержал мужчина, запертый в другом туалете. Что он выскочил, бросился с кулаками на террориста, побежал не в ту сторону, потом бросился в нужную и только ворвался в салон, как был убит выстрелом в грудь. Что они не знают, как он мог пронести пистолет, что, наверное, и не проверял его никто, кроме как на нейроскопическом оборудовании, ну, которое «бонус-трип». Что ой какой ужас и что…

Я слушал Галю и только с грустью думал, что если я и выберусь с этого самолёта живым, Тищенко лично оттяпает половину моего мозга. Для профилактики секретности.

Я закрыл глаза. Галя рассказывала, как мечется сейчас весь персонал консорциума, как гудят офисы в пяти мировых столицах. Как пересылают огромные файлы и прошаривают каждый мегабайт записи в поисках ответа. Почему этот мальчик (Майклу Али из пригорода Лондона 21 год) смог показать в бонус-трипе «чистый сценарий». По факту же он активировал парализатор и теперь не спеша собирает бомбу. Если до момента, пока самолёт будет взорван, будет найден секрет этого фокуса, возможно, это позволит развернуть ситуацию и посадить самолёт в Шереметьево целым. С перепуганными, но живыми пассажирами. Возможно.

Галя замолчала.

Сто восемьдесят миллионов и один я. И очень хочется жить. Несправедливо. Почему именно я? Мы всё просчитали, мы обманули своего узкоглазого врага, и теперь, если «бонус-трип» взломан, враг отомстит такими фейерверками, каких небо над Европой ещё не видало. Просчитали всех, и всё. Просканировали головы миллиарду человек, разложили каждый шаг по полочкам, но так и не поняли мотивов, оградившись высокой стеной микросхем.