Их было пятеро, Виктор – шестой. Начальником зимовки и старшим геологом был Александр Григорьевич Грибов, молодой ученый, лет 28 – 30 с тонким профилем и высоким красивым лбом. Несмотря на молодость, он считался видным вулканологом. Его догадки о строении вулканов признавали большие ученые. Он выдвинул смелую мысль о связи между извержениями и колебаниями уровня океана и, желая подтвердить ее наблюдениями, второй год зимовал у Горелой сопки.

Младший геолог Петр Иванович Спицын был старше старшего геолога лет на 25. Это был полный добродушный человек с седой бородкой. Жена его Катерина Васильевна – решительная женщина с громким голосом и с заметными усиками – работала на станции в качестве химика. Оба они жили здесь безвыездно 4 года и считали подножье вулкана самым уютным уголком на земном шаре. Всего на станции работали две женщины; Катерина Васильевна была старшей из них, но обязанности хозяйки выполняла не она, а Тася – коллектор, лаборантка, завхоз, повар и уборщица зимовки – очень миловидная девушка с черными блестящими волосами, удлиненными монгольскими глазами и нежным румянцем, проступавшим под смуглой кожей. Пятый работник – хмурый мужчина, лет 37 с лицом, изборожденным белыми шрамами, назвал себя Ковалевым. О его профессии Виктор узнал позже.

Накрытый стол, белая скатерть, окорок, в печке потрескивают дрова, уютно скрипят половицы под ногами, от жаркой топки горит лицо. Какие же тут лишения, какие тут опасности?

– А где вулкан? – вспомнил Виктор.

Но Горелую сопку нельзя было показать. Как застенчивый ребенок, вулкан спрятался от гостя, закрылся плотной пеленой тумана.

– Завтра, если вам не терпится, можно будет слетать, – сказал начальник станции Грибов.

– Слетать? Разве у вас свой самолет?

– Да, вертолет. И летчик свой. Вот он – за столом… Кланяйся, Степан. Ты еще не представился своему завтрашнему пассажиру?

– Куда спешить? Успеет еще налетаться, – небрежно отозвался Ковалев.

– Нет, пожалуйста, завтра же, – взмолился Виктор.