Проворно пробегая по коридору из стеклосвинца к винному хранилищу, Канцелярист углядел в потолке, считавшимся неразрушаемым, дыру. Она ширилась, не осыпаясь, не пыля, как будто кто-то вылизывал ее громадным незримым языком. Канцелярист чуток приостановился и неодобрительно покачал головой: - Прорва, ну чистая прорва! Самый короткий путь к заводской тюрьме лежал через платформу. В ее кислотоупорной глади чернела оспина - след от бочки. Химик остановился над оспиной. Выжгла, выбила, выела? Несусветица! Впрочем, черт побери, оспина-утешение! Жуть и загадка в другом -в том, что, действительно, улетучивались развалины. Промежуточная фракция, что это, что? Как справиться с ней? Как уберечься от нее? Кладовщик тоже остановился, но не обратил внимания на щербину в платформе. Он сокрушался о том, что, несмотря на систему, за честность почему-то не дают наград, а ведь она, если разобраться, выше даже богатства. Начальник Охраны пристально следил за Кладовщиком и Химиком. Вдруг да встали они здесь по тайному соображению. И впрямь, может, обнаружится их вражеская суть и взаимосвязь. И хотя ничего подозрительного ему не раскрылось через их стояние над выемкой, он не расстроился: в его душе продолжалось ликование. Да, кабы не перемена системы, было бы скучно жить. Эти двое не подчинялись ему: с Кладовщиком он был на равных, Химик же парил в небесных сферах директората. И вот теперь оба, почитай, рабы перед его положением. Попробуй они не повиноваться ему - он сотворит с ними такое, что им и в дурном сне не привиделось. Да, жизнь нынче - прямо воздушная гимнастика. Я качаюсь под куполом, а они лежат на манеже мордой в опилки. Дыра между тем неумолимо расширялась...

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Лютая зима сорок третьего года. Подросток трудится на металлургическом заводе. Ночью и днем текут из домен раскаленные ручьи; застыв, они обратятся в танки, пушки, снаряды. И Курская дуга, и битва за Днепр, и битва за Берлин - ой как далеко. Ночью подростку снится: бежит он в метельной замяти по заводской площади.