Кладовщик еще переминался от боли, когда из кабины высунулся Грузчик. - Зови там всех и стелите на лестницу плахи. Его голос заметно дрожал: бочка бесновалась в захватах. Штабель, сложенный из еловых досок, возвышался над синеватым полынником. Кладовщик бросился к штабелю, свалил наземь верхнюю плаху, но тащить не смог: тяжела была, занозиста. Он слишком понадеялся на то, что помогут ульнувшие под платформу Химик с Начальником Охраны, однако сколько ни звал, они не появлялись. Ну а Крановщик и подавно не обнаружил себя Все строптивей ярилась бочка в захватах держателей. От ее размашистых подскоков автопогрузчик шарахало и вздыбливало. Было похоже, что она вот-вот либо порвет захваты, либо обломает грабли. Грузчик подождал бы, когда на лестницу положат хотя бы одну плаху, чтобы катануть по ней бочку, да ждать-то было без толку: возле штабеля растерянно сновал слабосильный Кладовщик. Гребком левой руки, высунутой из кабины, он велел ему сгинуть под платформу, опустил грабли, растопырил захваты. Бочка ринулась по ступенькам. Проминалась и расправлялась, как резиновая При странной эластичности, которую обнаруживала, она еще и высекала из ступеней, - бетон смешанный с кремневым крошевом, - пучки искр. Боязнь взрыва потерялась в Грузчике во время подруливания к бочке, лежавшей посреди платформы, точно сонный тучный хряк& К тому моменту она опять сменила цвет: порозовела. По мере того как бочка прыгала по ступеням, а потом петляла в бурьяне по овражному склону, Грузчик веселел. Славно, что не взорвалась. Пенсию жене и сыновьям положили бы крохотную, не ту, что дается за гибель на производстве, а обманную, какую выдумает директорат, и никто ничего не изменит даже через Верховный суд - у директората всегда наготове пособачьи натасканные юристы, которые облают кого угодно: инвалида и покойника, клерка и работягу, ежели он не был соглядатаем или штрейкбрехером.