- Понимаю, - кивнул Андерсон. - Это очень явно читается в ваших работах. Вы стали пасторальным певцом нашего столетия. Я цитирую чужие слова, но вы наверняка с ними знакомы.
- Писатель-натуралист, - хмыкнул Ламберт. - Некогда это было великой американской традицией. Когда я только начинал писать на эту тему лет пятьдесят назад, она давно вышла из моды, а теперь снова вошла в популярность. Каждый дурак, способный связать два слова, пишет о природе.
- Но никому это не удается так хорошо, как вам.
- Я просто занимался этим дольше других, у меня больше опыта.
- Ныне возникла великая нужда в вашем творчестве. Это остатки почти утраченного нами наследия.
- Пожалуй, - кивнул Ламберт.
- Возвращаясь к вопросу о вашем брате...
- Минуточку, пожалуйста, - перебил Ламберт. - Вы обрушили на меня град вопросов без всякой предварительной подготовки, не поговорив даже о погоде и не затевая обычного обмена любезностями. Просто ввалились сюда и выложили свои вопросы. Да, конечно, вы представились и сказали, что вы из университета - да и только. Мистер Андерсон, сообщите мне просто для сведения, кто же вы такой.
- Ах да, простите! Признаюсь, я проявил недостаток тактичности, хотя она является непременным атрибутом моей профессии, и мне не следует забывать о ее значении. Я преподаю на факультете психологии и...
- Психологии? - недоверчиво переспросил Ламберт.
- Да, психологии.
- Я-то думал, что вы преподаете литературу, экологию, или, скажем, какой-нибудь предмет, имеющий отношение к окружающей среде. Какой резон психологу толковать с писателем-натуралистом?
- Пожалуйста, проявите снисхождение, - взмолился Андерсон. - Я просто подошел к делу не с той стороны. Давайте по порядку: я приехал потолковать с вами о брате.