– Спасибо, – сказал я. – Так и сделаю.

Я повернулся и вышел. Уходя, я услышал, как Ян за моей спиной диктует:

– ...Все поездки жителей города Бловена ограничиваются случаями крайней необходимости. Для таких поездок необходимо получать военные пропуска. Жители не должны появляться на улицах. Любые участники каких-либо собраний могут подвергаться допросам и аресту. Город Бловен должен осознать тот факт, что он теперь находится на военном положении...

Дверь за мной закрылась. В коридоре меня ждали Пел и Моро.

– Все в порядке, – успокоил их я, – вас не отлучили от дел – пока.

Мы взлетали с крыши здания сорок минут спустя – Чарли и я заняли пилотские кресла военной восьмиместной патрульной машины, а Пел и Моро сели сзади, на места для пассажиров.

– Чарли, – спросил я, когда мы взлетели, – что должно произойти?

Он смотрел вперед через смотровой экран и какое-то время не отвечал. Потом он заговорил, медленно и тихо, не поворачивая головы:

– Мы с Кейси вместе росли. Большую часть жизни мы провели бок о бок, работая на одних и тех же людей.

Я раньше думал, что знаю Чарли ап Моргана. Благодаря своему дружелюбию он казался в большей степени человеком, чем воинственным полубогом, как другие дорсайцы типа Кейси или Яна – или даже как менее известные дорсайские офицеры вроде Чжу. Но теперь он словно уходил от меня в некий холодный высокий, далекий мир, где обитали только дорсайцы. Это была страна, куда я не мог войти, законы которой были непонятны для меня. Но тем не менее я сделал еще одну попытку.

– Чарли, – сказал я, прервав тишину, – это не ответ на мой вопрос.

Он коротко взглянул на меня.

– Я не знаю, что должно произойти.

Он снова переключил свое внимание на приборы. Остальную часть полета до лагеря мы провели в молчании.