Илама вызывающе повела плечами, тронула поясок.
– Ну? Кто первый?
Аристократ удивленно отшатнулся, потом кивнул, неопределенно махнул рукой.
– Развлекайтесь, – и вышел. Разрешил, вроде как.
Девушка посмотрела ему вслед и неожиданно подумала: «Узнать бы, как зовут ту суку! Глаза бы выцарапала».
Саргамо сбежал по лестнице, брезгливо отмахнулся от прислужника. Навстречу поспешила Толстая Бреда:
– Господин уже уходит? Может, подать что-нибудь еще?
– Нет. Проследи, чтобы мои гости ни в чем не испытывали недостатка. Если им понравится, может быть, мы придем еще раз. Не оплошай, хозяйка.
Когда расшитый плащ исчез за входной дверью, толстуха прикрикнула на помощника:
– Слышал, что сказал господин? Шевелись, дармоед! Спроси, не нужно ли еще вина, горячей воды, мяса!? Давай! – скомандовала она, сопроводив слова увесистым пинком для понятливости. – Пшел!
Наверное, они очень удивились бы – и Толстая Бреда, и оба ремесленника, и даже Илама, доведись им проследить, что делал их недавний клиент. Саргамо почти сразу же свернул с Веселой улицы в лабиринт грязных проулков и задних дворов. Щегольские сапоги моментально запачкались омерзительной вонючей жижей, но аристократ, что еще недавно брезгливо морщился от запахов портового квартала, казалось, не обращал на это внимания. На ходу он скинул перевязь, немного помял в руках и повесил на шею, превратив в поношенный шарф. Плащ, вывернутый подкладкой наружу, стал серым, замызганным и неприметным.
Через минуту из-под нависающего фронтона очередного доходного дома вынырнул высокий моряк. Не командир, но и не рядовой матрос – скорее всего лоцман или торговый мастер. Надменное выражение лица сохранилось, но теперь Саргамо выглядел не скучающим аристократом, а побитым жизнью корабельщиком, что всякого навидался на своем веку. Такого трудно удивить.
Он миновал императорскую лестницу, что вела в Верхний город, кварталы богатых купцов и гильдейской знати. Обогнул закрытые на ночь торговые ряды и успешно избежал близкого знакомства с ночной стражей.