Странно устроен человек! К чему мы стремимся, как не к гармонии жизни, свободы, красоты и покоя? Но вот же она, здесь, гармония-то... Даже с хищниками вы устанавливаете лад. А мы все куда-то рвемся, что-то меняем, сами вносим в мир беспокойство... Нет, нет, теперь, когда космос открыл нам свои ресурсы, мертвое - мертвому, технике - техниково, пусть работает за небесами. А дом есть дом. Близкое будущее цивилизации, уверен, здесь, в диалектике осмысленного, на новом витке спирали, возвращения к земному, извечному...

- Например, к чаепитию за фотонным самоваром, - вдруг подал голос Телегин.

Лада прыснула:

- Ой, это идея! Надо сшить силиконовый кокошник!

- Помолчи, дочь. - Телегин обернулся к Рябцеву. - Пожалуйста, не обижайтесь: наш заповедник на многих так действует. Вполне объяснимая ностальгия. Тоска по родине, только утраченной уже не в пространстве, как бывало, а во времени, чего не бывало никогда.

- Но это необходимая тоска! - В Рябцеве проснулся не только профессионал, ценящий спор как рабочий инструмент. - Быть может, спасительная! Ведь мы живем на стройке. На стройке! С двадцатого, считайте, века. Ломка, стены падают, сегодня одно, завтра другое, пыль, грохот, лязг. Необходимо, согласен. Но неуютно. И сколько можно?

Казалось, вопрос повис в воздухе.

- Я пыталась поговорить о прогрессе с волком, - наконец задумчиво проговорила Лада. - Да, да, не смейтесь, сама знаю, что глупо... Конечно, он ничего не понял. Ни-че-го-шеньки! Все равно он славный и умница. Знаете, о чем я мечтаю? Прокатиться на сером. Как в сказке...

- Шалишь, красна девица, - отрезал Телегин. - Исследователь! Допрыгаешься.

- Ну и пусть...

- Не дам. Запру и выпорю. Согласно домострою.

- Что так? - удивился Рябцев.

- Она знает.

Лада кивнула:

- Отец прав. Но чему быть, того не миновать.

- Не понимаю...

- Да что там... - Девушка коротко вздохнула. - Обычный принцип дополнительности Бора. Я слишком влияю на объект исследования, потому что их всех люблю. Ушастых, серых, копытных - всех. А этого нельзя.