А кот меж тем, не отрываясь, глядел на леопарда и глаза у него были немножко дикие.

Тигрёнок, глаза у тебя озорные, какие ты тайны знаешь, какие? Скоро заветный час пробьёт, скоро проснётся кошачий род!

Заскрипели старинные часы и стали бить. Били без конца — как сумасшедшие. С первым ударом леопардовая шкура дрогнула, задвигалась голова, заскрежетали зубы… С дивана поднялся леопард и стал на лапы. Правда, пятна на шкуре отсвечивали разным цветом, потому что шкура была запачкана синими чернилами и краской.

Но и это ещё не всё. Часы продолжали бить, они били всё громче, пока наконец не пробудился лев на поручне кресла.

Испуганная Кася пробормотала:

— Что ж это будет?

— Это проснулся кошачий род: тигрёнок, лев и леопард. Теперь тигрёнок, наверное…

Но Пётрусь не успел договорить, что по его мнению сделает тигрёнок, как тот, прихрамывая, направился к двери, а следом за ним устремились лев и леопард с разноцветными пятнами на шкуре. Заскрипели ступеньки под их тяжёлыми лапами. Пётрусь выглянул из чердачного оконца.

— Они помчались в сад к пану Леону! Кася, пошли!

Ребята кубарем скатились по лестнице и побежали к дому пана Леона. На заборе сидел большой черный кот Магол и умывался. Он ещё ничего не заметил. Но стоило ему увидеть своих врагов, как он завопил, распушил хвост и понёсся прыжками через сад в поле. Следом — леопард и лев. А за ними Тимонек, который по-прежнему припадал на одну лапу. Он бежал, ковыляя, и пронзительно мяукал. Пётрусь и Кася никогда не думали, что тихий Тимонек может так ужасно мяукать. Лев порыкивал, а леопард вторил ему диким урчанием.