Тут же на подоконнике состоялась коронация. Но король всё время капризничал.

— Корона жмёт!

— Смотри, как она сверкает! — сказал ему Пётрусь.

— На мантии мало складок…

— Складок мало? Да ты три раза можешь в неё завернуться.

— У коня очень короткий хвост.

Королевский скакун потерял терпение, ударил копытом, рыцари закачали головами, и в головах у них зашелестели позабытые зёрнышки мака.

Ты король, зря сердит, погляди: конь храпит. Он тебя не спроси — он тебя сбросит. Как махнёт конь хвостом, ты, король, пойдешь пешком.

— Нет! — рявкнул король. — Я не хочу пешком!

Он нахлобучил на голову корону, вскочил на коня, спрыгнул затем с подоконника в сад, и рыцари попрыгали за ним следом в траву и анютины глазки. А вдогонку за королевской свитой соскочил в сад Тимонек.

Вернулся он только вечером, и к его хвосту прицепился пучок кукурузных волосиков.

— Это один из рыцарских коней потерял хвост, — догадался Пётрусь. Он отцепил от шёрстки золотой пучочек и бросил его за окно в траву.

— Рыцарь прискачет на своём коне и обнаружит пропажу.

ПРОЩАЙ, КОНЬ! ПРОЩАЙ, ЛЕВ!

Было пасмурно, а в пасмурный день легче прощаться. Пётрусь и Кася прощались с садом. Тимонек то шёл за ними следом, то забегал вперёд. К домику колдуньи он подошёл первый. Не потому ли, что именно это приключение запомнилось ему больше всего? Кася считала, что так оно и есть.

— Ему очень нравилось быть котом колдуньи и сидеть у неё на плече.

— Может, он и без нас гостил у колдуньи, только мы об этом не знаем, он нам ничего не сказал.

Домик колдуньи был сейчас развесистой ивой с большим дуплом, а на самом краю дупла сидела пчела и размышляла, в какую сторону ей лететь.