Ей было всего девять лет. Она умерла.

* * *

Весь четвертый этаж занимал один зал. Огромное, хорошо освещенное помещение, заставленное книгами. И там была Тапело. Та девчонка, которую мы подвозили. Сидела — читала книгу.

— Ой, это вы, — сказала она. — Хендерсон, правильно?

— Нет. Хендерсон — это другая. А я Марлин.

— Марлин, ага.

— Любишь читать? — спросила я.

— Это сильно. Это действительно сильно.

Я огляделась. Все четыре стены были сплошь завешены книжными полками. Книги стояли вплотную друг к другу. Очень старые книги, почти все — в твердых матерчатых переплетах, хотя попадались и современные издания в мягкой обложке. Кроме нас с Тапело, в зале был еще мужчина, служитель музея, который сидел в уголке. И, кажется, спал.

Я подошла к ближайшей полке и провела пальцем по корешкам. Интересно. Я взяла одну книгу и сразу — другую. Глянула на обложки. Прошлась вдоль полок, вынимая книги наугад.

— Они без названий.

— Да, — сказала Тапело. — Уже без названий.

— Что значит — уже без названий?

— А вы внутрь загляните.

Я открыла книгу, которую держала в руках.

— Пожалуйста, осторожнее, — сказал служитель музея, сонно кивнув головой.

Вроде бы самая обыкновенная книга, только на странице пропущено несколько строчек.

— Прочтите мне, что там написано, — попросила Тапело. — Вслух.

И я начала читать.

— Средь бела дня, в окружении призраков, трепещущих на ветру, хотя листья были неподвижны…

Я запомнила эти слова. Сейчас, когда я пишу, они вспоминаются сразу. Но тогда, когда я прочла их вслух, мне вдруг стало холодно. Зябко. Мне пришлось оторваться от книги.