- Ой, не забыла, Сереженька, что ты! Только мне медвежонка жалко... А ты лыжи сделал? Правда?

- Помог немного. А теперь идти надо. Ты смотри, уж ночь совсем!

- Сейчас пойдем, вот сейчас!.. Ну еще минутку подожди!

Лисичка подперла лапкой щеку, смотрит на Таню и вздыхает:

- Ой, погостили бы у нас еще немножко! Мы бы с вами, миленькая девочка, вместе малыша нянчили, вместе хозяйничали. И в "дурачка" бы с вами играли вечерком, и на саночках катались днем...

Таня слушает сладкие лисичкины речи и прижимает к себе медвежонка. А Сереже становится жалко сестру - на дворе такой мороз, а здесь хорошо, тепло...

- Знаешь что, Таня, - говорит он, - я пойду один, а потом мы с мамой придем за тобой.

Таня сразу вскакивает с места. Теплой, сонной дремы как не бывало.

- Ой, что ты, Сережа, разве можно? Ведь мама ждет нас! Пойдем скорей!

- Да куда вы пойдете, миленькая девочка? - запричитала лисичка. - На дворе снегу сколько навалило!

- Замолчи, юла! - прикрикнул на нее Морозко. - Михайло Иваныч им лыжи даст, живо доедут.

- Готовы! - рявкнул медведь, кладя на стол две пары отличных лыж. Вдвоем делали... А то не управиться бы. - И он кивнул на Сережу.

Таня положила медвежонка в колыбель. И снова вынула. Она никак не могла с ним расстаться.

А Морозко о чем-то шептался с Михайлом Иванычем.

- Ладно. Пускай берет! - вдруг пробасил медведь и снова взялся за работу.

И больше он ни на кого не смотрел и словно забыл о детях.

Но Таня уже все поняла: ей разрешили взять медвежонка с собой!

- Малому свежий воздух полезен, - сказал Морозко. - На обратном пути занесешь.

- Занесу, дедушка Морозко! - радостно согласилась Таня, прижимая к себе медвежонка.

- А вот ему игрушка на дорожку. Возьмите, миленькая девочка, прошептала лисичка вздыхая.

И подала Тане тугой красно-синий мячик. И откуда она его взяла? Может, тоже нашла на дороге?