— Что, совсем ничего нельзя сделать?

— Можно. — Психолог взъерошила свои волосы ладонью. — Все можно. Просто сейчас я ничего не могу сделать. Можно посадить его на медикаменты, но тогда он не сможет летать. А ты не хуже меня знаешь, что без Артура наших парней давно бы уже смяли, и в лучшем случае мы бы с тобой сейчас летели к внешним планетам в качестве военнопленных в трюме какого-нибудь транспортника.

— Только медикаменты? — переспросила Лайза.

— Нет. Его можно пропустить через обычную процедуру кондиционирования. Но на это нужно много времени и спокойная обстановка. Здесь у нас нет ни того, ни другого. Пока он ходит на вылеты, он будет возвращаться в депрессивном состоянии. А самое плохое заключается в том, что он уже начинает ненавидеть свою работу и свой файтер. Скоро его уже будет мутить от одной мысли, что ему придется сесть в кабину. И тогда в первом же бою его собьют.

Кэтрин выпрямилась и начала говорить чуть громче.

— Вся оборона станции зависит от Артура, а его психологическое состояние зависит от меня. Получается, если я не справлюсь со своей работой, пострадаем все мы.

Лайза нахмурилась. Если уже штатный психолог начинает говорить подобным тоном, обвиняя себя саму, значит, и она не в лучшем состоянии. Эта блокада истощила все их ресурсы, как материальные, так и человеческие. Люди держались на пределе.

— Кэти, все зависит не только от тебя, — успокаивающим тоном начала говорить Лайза. — Если я плохо буду обслуживать его файтер, то Артура собьют не тогда, когда ему все совсем надоест, а в ближайшем же вылете. Если ребята из звена один раз не успеют его прикрыть, его тоже собьют. Это же война, все мы по лезвию ходим.

Кэтрин поднялась и чуть сжала ладонь Лайзы благодарным жестом.

— Это ведь я должна была тебе такое говорить, а не ты мне. Кошмар какой — техник успокаивает психолога. Ладно, подруга, пойду я себя в порядок приводить, а то действительно разнюнилась, как истеричная домохозяйка. И тебе нечего тут куковать. Иди лучше с парнем каким-нибудь повеселись, тебе тоже отдохнуть надо.