Полиция прибыла на место происшествия буквально через пять минут. В результате быстрого осмотра было установлено, что девушку убили. Неизвестный снайпер выстрелил в неё из гауссовой винтовки. Это оружие стреляло пулями малого калибра, которые разгонялись до огромной скорости. Маленькая пуля прошла сквозь голову и, пробив покрытие пешеходной дорожки, вошла в землю больше чем на полтора метра. Дальность боя у подобного оружия была огромной, и стрелок мог находиться практически в любой точке в радиусе трех-четырех километров от места убийства. Неудивительно, что розыски снайпера окончились неудачей.

Как только зазвучали сирены тревоги, Артур мгновенно проснулся. Совершенно автоматически он надел брюки и куртку, все еще вспоминая приснившийся ему сон. Собственно, сам сон он не помнил, но оставшееся от него ощущение было Артуру знакомо. Даже слишком знакомо.

Последние четыре года он очень часто просыпался и помнил, что ему снился какой-то сон. Никаких зримых образов Артур припомнить никогда не мог, но когда он пытался вспомнить, что же именно он видел, в мозгу постоянно всплывало несколько одних и тех же образов. Один из них он называл «внутренности часов». Как будто бы множество шестеренок, зубчатых колесиков, валов и прочих мелких деталей составляло один огромный и сложный механизм. Движение любой шестеренки обязательно влияло на работу всех остальных деталей. Они все зависели друг от друга, и в их работе не было места случайностям. Артур точно помнил, что его во сне даже немного пугала эта бескомпромиссная выверенность работы всего механизма. Никаких случайностей, никаких отклонений — все предопределено. Точно! Предопределенность — вот то самое слово, которым можно охарактеризовать оставшееся от увиденного сна ощущение.

На осознание своих ощущений от увиденного сна у Артура ушло не больше десяти секунд, которые ему потребовались для того, чтобы застегнуть брюки и накинуть куртку. Его разбудила сирена тревоги, значит, корабли внешних засекли на подлете к станции.